Собственно до 1917 года англичане, упорно, как дятлы долбили именно по армии. В годы первой русской «революции» 1905-07 годов, армию не удалось развалить. Русское офицерство, гвардия спасли Царя и Отечество. Но в 1917 году, во время мировой войны, армия предала Николая II, пошла вслед за февралистами, что стало концом для империи. Крамптон в 1861 году не мог предположить, что во время войны с сильным внешним врагом армия предаст монархию, а вот классовый сценарий русских революций был намечен за полвека до их начала:
«Если размышлять о возможности политических изменений в России или о форме, в которой они могут быть осуществлены, история всех революций, которые имели место в этой стране, учит нас, что имеется один пункт, от которого практически и непосредственно будет зависеть судьба любого курса. Я имею в виду настроения в армии. Всё должно зависеть от её лояльности или недовольства. При настоящем устройстве страны правительство, поддерживаемое послушной армией, непреодолимо, но если этот инструмент обманет их ожидания, им будет не к чему прибегнуть».
В донесении Крамптон отмечает настоящую ахиллесову пяту Российской империи:
Один абзац, а сколько перечеркнуто стенаний печальников о народе. Оказывается потребности крестьян «достаточно полно удовлетворяются», даже англичанам здесь ловить нечего. Русское же общество истинно верило в культ народных страданий и свято внимало рассказам А.Н. Энгельгардта о том, что в пореформенной деревне не хватает хлеба для соски ребенку. Что ж глупцов крепко учат, XX век тому доказательство.
«Условия жизни крестьянина таковы, что он, с одной стороны, не имеет каких-либо внешних побудительных мотивов к труду, с другой стороны, не стимулируется он и бедностью, поскольку его простые потребности достаточно полно удовлетворяются. Он, возможно, будет больше ценить эмансипацию как средство освобождения от принудительного труда, которого требовал от него владелец и который сопровождался, как это часто бывает, жестоким обращением, чем как средство обогащения или улучшения его физических и моральных условий существования».
Говоря о положении крестьянства Крамптон был краток:
Думаю, что после этих слов понятнее, почему русское общество так высоко оценивало деятельность Александра II. По всей России до революции на частные пожертвования открывались памятники Освободителю в благодарность за проведение «трансформаций, которые составляют эпоху в истории наций» без смуты и кровопролития.
«Потребуется важнейшая энергия в соединении с осторожностью со стороны правительства, и много терпения и здравого смысла со стороны народа, чтобы благополучно их направить по той новой стезе, на которую они собираются вступить. Таким образом можно было бы избежать гибельной развязки, однако если люди сведущие не ошибаются, предлагаемая мера должна повлечь за собой одну из тех трансформаций, которые составляют эпоху в истории наций и которые редко проходят без политических потрясений».
Таким образом, Крамптон считал, что предстоящая реформа настолько серьезна, что ее проведение в «других европейских странах» привело бы к революции. Россия же орешек потверже, но и здесь следует поискать возможности, поскольку:
«Ситуация безусловно крайне серьезная, и хотя имеются соображения, связанные с географическим положением России и с политическими обычаями народа, из-за которых было бы опрометчиво предсказывать внезапное или насильственное разрешение вопроса, бесспорно имеются и элементы раздора, достаточные для того, чтобы начать политическую, а также социальную революцию в большинстве других европейских стран».
Итак, в донесении Крамптона прогнозировалось реакция «различных классов населения России» на освобождение крепостных крестьян. В начале своего письма посол указывал, что нужно приложить все усилия, чтобы Британия выловила рыбку в мутной русской водичке:
Но Бертран Рассел – это особая песня, достойная отдельного рассмотрения. Вернемся в 1861 год.
«Самое важное в российской революции - это попытка осуществить коммунизм. Я верю, что коммунизм необходим миру, верю также, что героизм России воспламенил человеческие надежды, а это очень важно для достижения коммунизма в будущем. Большевизм, если даже рассматривать его лишь как дерзновенную попытку, без которой конечный успех был бы просто невозможен, все равно заслуживает благодарности и восхищения всей прогрессивной части человечества».
Напомним, что внучек лорда, известный философ Бертран Рассел в 1920 году посетил Советскую Россию, где встречался с Лениным и Троцким. После поездки английский мыслитель заливался соловьём:
Рассел – это лорд Джон Рассел, 1-й граф Рассел, младший сын 6-го герцога Бедфорда, министр иностранных дел. К 1861 году ему было 68 лет, при этом членом парламента он был с 1813 года, а впервые министерский пост занял в 1835 году. 32-ой и 38-ой премьер-министр Британии (1846‒52 и 1865‒66).
Возьмем, например, «Донесение 22 от Крамптона Расселу», датированное 9 февраля 1861 года. Крамптон – это сэр Джон Крамптон, второй баронет с рыцарским званием, посол Британии в России. Образование получил стандартное – в Тринити-колледже и Итоне. До приезда в Россию в ранге посла прошел все ступени дипломатической карьеры в Брюсселе, Вене, Берне, Вашингтоне.
В 2011 г. в России отпраздновали 150-летие крестьянской реформы, покончившей с крепостничеством. Как известно, за ней последовали широкие государственные преобразования, которые современники назвали «Великими реформами». В 1860-70-е годы Россия получила гласный и состязательный суд, местное самоуправление, академические свободы в образовании, отмену рекрутчины.Внешние силы прекрасно осознавали насколько сложно провести в жизнь столь значимые изменения и, конечно, пытались воспользоваться складывающейся ситуацией. В этой связи интересно ознакомиться с оценками иностранных дипломатов, которые предназначались для своих, когда разговор шел строго по существу.
Классовый подход английского аристократа и реформы Александра II
2011-11-07 :: «Немного истории» :: Plot
Вторник, 05 февраля 2013 года
Комментариев нет:
Отправить комментарий